Сегодня Шаманычу бахнуло восемь.
По идее, в этом возрасте приличные коты должны с достоинством созерцать пылинки в солнечном свете и рассуждать о тщете всего сущего.
Но нет. Шаманыч в свои восемь — это всё тот же весёлый котенок, который творит художественную хуйню не ради идеи, а просто по призванию. Он не стареет, он просто совершенствуется в амплуа эталонного говнюка.
А вот с остальным «ковчегом» накатывает тихая грусть.
Бене в этом году одиннадцать,
Шаре — десять.
Мои вислоухие шотландцы начинают напоминать старых профессоров с плохой осанкой: зубы уже не все в наличии, грация слегка подводит, а суставы предательски напоминают, что генетика — штука суровая.
Но есть в этом увядании какая-то щемящая компенсация.
С возрастом они стали запредельно ласковыми.
Как будто поняли, что время — ресурс ограниченный, и его нельзя тратить только на тыгыдык. (Есть и нам о чем подумать)
Теперь у нас ритуалы. Обязательные почесухи, священное лежание на моих коленях и, конечно, классика жанра — кошачья жопа, перекрывающая ровно половину монитора. Видимо, так они редактируют мои тексты или намекают, что в психологии главное — это умение вовремя забить на работу и погладить кота.
Стареть — это отстой, если ты кот.
Но если ты кот, у которого есть свои колени и свой персональный психолог —
в этом даже появляется какой-то уютный смысл.
С днем рождения, Шаманыч. Расти большой, не будь лапшой (хотя ты и так говнюк, мы в курсе).
