Жила-была одна Книга.
Она очень хотела быть написанной.
Она мечтала, что однажды станет толстой, красивой, с закладкой-ленточкой и запахом типографской краски.
Поэтому каждое утро приставала к Автору.
— Ну? Сегодня?
Автор вздыхал.
— Сегодня некогда.
И уходил жить жизнь.
Книга обижалась.
Прошел год.
Потом еще.
В Книге уже накопилось столько ненаписанных глав, что они начали жить самостоятельно.
Однажды Глава №7 познакомилась с Эпилогом. Хотя до него было еще страниц двести.
Потом Предисловие сбежало пить чай с какой-то случайной шуткой.
А одна очень маленькая сноска набралась дерзости, поджала ножки и сказала:
— Да идите вы все. Я буду самостоятельным рассказом. Petit-format, между прочим!
Книга совсем расстроилась.
— Так же нельзя…
Но тут мимо проходил старый Переплетчик. Он был странный. Все книги сшивал нитками разного цвета.
— Почему ты не переживаешь? — спросила Книга.
— А чего?
— Я разваливаюсь.
Переплетчик отогнул уголок обложки и заглянул внутрь.
Там действительно был роскошный, первосортный бардак.
Ведьма спорила с чайником.
Кошак дремал на недописанном абзаце.
Какая-то Задротинка требовала пронумеровать сны.
Избушка тихонько скрипела.
А Тузик гонялся за точкой с запятой.
— М-да…
— Вот видишь!
Переплетчик почесал бороду.
— Нет.
— Что «нет»?
— Это не разваливается. Это… растет.
— Но у меня нет сюжета!
— И не надо.
— Нет плана!
— Потом появится.
— Нет глав!
— Сами соберутся.
— Но я даже не понимаю, о чем я!
Переплетчик вдруг улыбнулся. Так улыбаются люди, которые слишком долго чинят книги и начинают понимать их характер.
— Ты думаешь, книга начинается с первой страницы. А она начинается с места, куда человеку хочется вернуться вечером.
Он поднял с пола какую-то бумажку. На ней было написано всего одно слово.
«Мрр.»
— Это что?
— Не знаю. Но не выбрасывай.
Он поднял вторую.
«Живём. Аха.»
— А это?
— Тоже не знаю. Но тоже оставь.
Потом нашел третью.
«Без сУчки, без задротинки.» Он засмеялся.
— Вот это точно пригодится.
— Но как же из этого получится книга?
Переплетчик пожал плечами.
— Не знаю. Я вообще не писатель.
Я только замечаю одну странную вещь.
Хорошие книги никогда не начинаются с главы первой. Они начинаются с того момента, когда читатель вдруг понимает…
…что ему хочется еще раз зайти в этот дом.
Ночью Книга долго не спала. Она перебирала свои разрозненные страницы.
Какие-то были смешные.
Какие-то грустные.
Где-то вообще торчал кусок Питона.
Где-то валялся недокуренный «окурок мысли».
Никакого порядка.
Никакой системы.
И вдруг ей стало спокойно.
Потому что где-то далеко, в одном доме, женщина уже выключала свет. На тумбочке лежала электронная книга. В ней были ведьмы.
За окном шуршала ночь.
А в другом, совсем не бумажном мире, маленькая Избушка тоже гасила последнее окно.
Она знала одну тайну.
Дом становится настоящим не тогда, когда его достроили.
А тогда, когда кто-то перед сном думает:
«Завтра опять к вам зайду.»
70-й день стодневки
На краю леса стоял старый указатель. На нем было написано:
До Цели — 30 дней.
Каждое утро мимо проходили люди.
Одни радовались.
Другие пугались.
Третьи считали, сколько осталось.
Только старый лесник никогда не смотрел на цифру. Он смотрел на тропинку.
Однажды его спросили:
— Ты что, не понимаешь? Осталось всего тридцать дней.
Лесник улыбнулся.
— Нет.
— Как это «нет»?
— Для дороги не бывает «осталось». Она не умеет считать. Она умеет только становиться длиннее.
Он присел на пень.
Рядом прошмыгнул какой-то Тузик, делая вид, что очень занят.
За ним вприпрыжку неслась Задротинка с блокнотом.
Где-то вдали без повода ругалась Сучка.
Все были при деле.
— Видишь? — сказал лесник. — Пока вы считаете дни, дорога незаметно строит вас.
Он поднял с земли маленький гладкий камешек. Совсем обычный. Положил в карман.
— Зачем?
— На память.
— О семидесятом дне?
— Нет.
О вечере, когда человек просто собирался писать дропс..
…а получилась сказка. В тишине между тревогой и обстрелами..
Живем, аха.
стодневка, дропс, как написать книгу, сказка на ночь, история про книгу, переплетчик, избушка на краю леса, творческий кризис, мотивация писать, тишина между тревогой, живём аха, вечерние сказки
